Радио Родезия (radio_rhodesia) wrote,
Радио Родезия
radio_rhodesia

Category:
  • Mood:

Забытая и несдавшаяся: история недолгого боевого пути Чудской военной флотилии

Боевые действия на Северо-Западном направлении летом 1941 года для Красной армии складывались катастрофически. Несмотря на упорные бои и серьёзные потери, Приграничное сражение в Латвии и Литве было проиграно, контрудар советских 12-го и 3-го мехкорпусов под Райсеняем из-за недостатка организации и обеспечения свёлся к поспешным, несогласованным по месту и времени действиям. Его результаты оказались незначительными, а потери в личном составе и танках велики. ВВС Северо-Западного фронта за первые три дня войны лишились 921 самолёта и оказались не в состоянии поддержать советские войска с воздуха. Вермахт в ходе продолжавшегося блицкрига занял Ригу. Советский Союз терял Прибалтику


После нанесения поражения частям РККА в Прибалтике части германской группы армий "Север" продолжили блицкриг в двух направлениях – на север, к побережью Финского залива и военно-морской базе Таллинн, и на северо-запад, на Остров и Псков. Такое разделение сил Вермахта было вызвано не только стратегическими замыслами немецкого генштаба, но и географией региона: на границе Эстонии и Псковской области находятся Псковское и Чудское озёра, огромные водные преграды площадью (вместе с соединяющим их Тёплым озером) в 3550 кв.км., делающие невозможным прямое наступление на Ленинград. Для обеспечения удачного наступления сил Вермахта вдоль побережья Финского залива необходимо было захватить Псков, обойти озёра и разгромить части Красной армии на восточном берегу озёр. 2 июля 1941 года 4-я танковая группа генерал-полковника Э. Гёпнера (три танковые и три моторизованные дивизии) наступала через Резекне в направлении Остров - Псков. В результате боёв между 8-й и 27-й армиями советского Северо-Западного фронта возник разрыв. Направление на Остров и Псков оказалось прикрыто наиболее слабо, немцы немедленно воспользовались этой брешью. 4 июля шедшая в авангарде немецкая 1-я танковая дивизия прорвала оборону Островского укрепрайона и захватила Остров, противник развивал наступление: 1-я немецкая танковая дивизия начала быстрое продвижение на Псков, 6-я - на Порхов. В условиях неразберихи и недостаточно чёткого управления войсками имели место случаи паники среди красноармейцев, самовольного оставления позиций и беспорядочного отступления некоторых подразделений и частей Красной армии. Этому способствовали отход 12-го мехкорпуса, а также тыловых и строительных частей 8-й и 27-й армий, эвакуация населения. Отходящие части проходили через боевые порядки 41-го стрелкового корпуса и деморализующе воздействовали на его личный состав. Положение усугублялось господством Люфтваффе в воздухе. Дороги были забиты отступающими частями и беженцами, подвоз боеприпасов, горючего и продовольствия частям, продолжавшим героическими усилиями отбивать атаки противника, был почти невозможен.
Утром 8 июля германским войскам удалось оттеснить наши ослабленные подразделения на южную окраину Пскова. Командир 118-й стрелковой дивизии генерал-майор Н.М. Гловацкий обратился с просьбой к командиру 41-го корпуса разрешить отход дивизии за реку Великую, разделявшую город. Сам по себе отход при хорошей организации ещё не означал катастрофы, однако преждевременный взрыв псковского моста через Великую привёл к беспорядочному отступлению на подручных средствах частей 118-й, 111-й стрелковых дивизий и 25-го укрепрайона, оставшихся на западном берегу реки, а также к большим потерям в людях и боевой технике и явился главной причиной оставления Пскова и последующего отхода войск 41-го стрелкового корпуса по расходящимся направлениям на Гдов (118-я сд) и Лугу (111-я, 235-я и 90-я сд).
Вечером 8 июля Псков, древняя русская твердыня, был захвачен гитлеровцами.


В этой тяжелейшей ситуации штабом Морской обороны Ленинграда и Озёрного района (МОЛиОР) – созданном 5 июля в соответствии с приказом наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова органе управления Балтфлотом в обороне – было принято решение о создании Онежской, Чудской и Ильменской военных флотилий. В Ленинградской, Псковской и Новгородской областях, изобилующих многочисленными озёрами и реками, наличие боевых кораблей могло бы стать серьёзным подспорьем в рушащейся обороне на Северо-Западном фронте. И если создание Онежской и Ильменской военной флотилий было на момент отдания приказа ещё актуально, так как враг находился ещё на значительном расстоянии от этих водоёмов, то создание Чудской озёрной флотилии было уже несвоевременной, явно запоздавшей мерой. Флотилия никак не смогла бы стратегически повлиять на ход стремительного наступления немцев вдоль Псковского и Чудского озёр, особенно после падения Пскова и Порхова. Фактически входившие в состав Чудской военной флотилии силы неспособны были даже тактически создать рвущимся на север вдоль берега частям группы армий "Север" какие-либо препятствия.
Чудская флотилия создавалась в лихорадочной спешке на основе приказа первого командующего МОЛиОР контр-адмирала К.И. Самойлова. Командиром флотилии был назначен капитан 1-го ранга Николай Юрьевич Авраамов, храбрый, опытный и любимый на флоте офицер, участник Первой Мировой и Гражданской войн, человек необычной судьбы.

Капитан 1-го ранга Николай Юрьевич Авраамов

Флотилия формировалась в городе Тарту на базе дивизиона учебных кораблей Высшего военно-морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского, бывших судов эстонской пограничной охраны и мобилизованных озёрных пароходов. Комиссаром флотилии был назначен полковой комиссар В.П. Моисеев, начальником штаба - кап-три А.М. Козлов. Экипажи формировались из прибывших 22 июня из Ленинграда на летнюю практику курсантов инженерного училища. Первая группа курсантов прибыла в Тарту без оружия, а вообще на флотилии на тот момент было всего четыре станковых пулемета и несколько винтовок для кадровых матросов.
Ещё хуже обстояло дело с кораблями флотилии. Хотя, признаться, громким словом "корабль" назвать пришвартованные к причалам Тарту ископаемые посудины язык не поворачивался.
Ядром флотилии стали три учебных корабля – "Нарва" (встречается вариант названия "Нарова"), бывший колесный служебный пароход МПС, построенный в 1897 году, "Исса", бывший товаро-пассажирский пароход 1914 года постройки, и "Эмбах" - бывший буксирно-пассажирский пароход, построенный в 1908 году. Эти три судна были немедленно переклассифицированы в канонерские лодки, "Нарва" исполняла также функции штабного корабля. Командовал новоявленным дивизионом канлодок капитан-лейтенант Н.В. Бандовский.
Кроме канонерок, в состав флотилии включили колёсный пароход "Плюсса" 1892 года постройки. "Плюсса" была одним из самых крупных кораблей, однако её паровая машина находилась в столь ужасном состоянии, что драгоценное время на её ремонт даже не стали тратить и пароход превратился в несамоходную плавбазу. Небольшой озёрный пароходик "Уку" на полноценную канонерку никак не тянул, поэтому он стал посыльным судном флотилии. Бывший эстонский пароход "Варрак" стал госпитальным судном "Нептун", хотя из-за своих скромных размеров он не мог быть настоящим плавучим госпиталем и был, скорее всего, обычным пунктом первой помощи. Капитан 2-го ранга и главный врач флотилии И.Н. Томилин, однако, ничуть не смутился из-за размеров плавсанчасти и немедленно сформировал отряд медсестёр для "Нептуна", а также приготовил большой запас лекарств и перевязочных средств.

"Исса"


"Нарва"


"Эмбах"


"Уку"


"Плюсса" (бывшая "София") у стен псковского Крома, фотография времён Российской Империи


"Варрак", будущее госпитальное судно "Нептун"

В любом случае, лучше иметь хоть что-то, чем ничего. Усилиями курсантов эти старые суда были приведены в более или менее сносное состояние и подготавливались к выходу в озеро.
Проблема вооружения личного состава также была частично решена. Полковой комиссар Василий Петрович Моисеев просто приказал вскрыть арсенал Тарту и выдал матросам старое оружие, хранившееся ещё со времён Первой Мировой войны. Таким образом, на первых порах молодым морякам, не знавшим Революции, случившейся ещё до их рождения, пришлось сражаться со старыми винтовками в руках на старых кораблях – свидетелях событий 1917 года.

Курсанты Высшего военно-морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского, 1937 год

Вооружение моряков хоть каким-то оружием стало очень своевременной мерой. В Тарту и окрестностях в связи с наступлением немцев, отходом частей РККА и неразберихой в тылу активизировались боевики Кайтселийта – эстонского подпольного "союза обороны". Участились случаи нападений на хутора, караулы, повреждения коммуникаций, убийства солдат, партработников и милиционеров. Моряки флотилии вместе с курсантами школы НКВД вынуждены были взять под круглосуточную охрану вокзал, арсенал, почту, телеграф и мост через реку Эмайыги. Комендантом моста был первокурсник-дзержинец главный старшина И.А. Гарбуз. 24 (по другим данным 30) июня сводный комендантский отряд из практикантов-дзержинцев, пограничников и сотрудников Тартуского райотдела НКВД в сорока километрах от Тарту арестовал бывшего министра правительства Эстонии Антса Пийпа, который руководил фашистским подпольем. С Пийпом был арестован и сотрудник Абвера. Кроме того, в доме был обнаружен солидный запас оружия и взрывчатки, наличие которых никак не вязалось с официальным положением Антса Пийпа, объявленного выехавшим в Швецию в качестве политического эмигранта.

Антс Пийп, фотография 1923 года
[Информация об аресте Антса Пийпа носит весьма противоречивый характер и нуждается в тщательной проверке - прим. авт.]

8 июля Чудская военная флотилия из-за стремительного наступления Вермахта на Тарту спешно готовилась сниматься с якорей. Моряки вместе с сапёрами минировали порт, затопили на судоходном фарватере реки Эмайыги баржи с камнями. Мостики кораблей были обложены оставленными в спешке эвакуации тюками и чемоданами с вещами на манер полевого укрепления из мешков с песком. Вместе с экипажами Тарту покинули красноармейцы, пограничники и милиционеры, до последнего следившие в городе за порядком. Теперь базироваться флотилия должна была на древний русский город Гдов – один из последних незанятых врагом крупных городов на восточном побережье Чудского озера. Однако Гдов находится не на берегу озера – он отстоит от него на 2 км на реке Гдовке. Такое расположение главной базы доставило много неудобств из-за небольшой глубины Гдовки.


Также в Гдов были передислоцированы 7 озёрных и речных пароходов и буксиров, 13 катеров (в том числе и бывших пограничных – до 1940 года по центру Чудского озера проходила граница с Эстонией) и несколько барж, одна из которых была загружена топливом - ценнейшим бензином для катеров. Ситуация с топливом у Чудской военной флотилии вообще была критическая – угля в Гдове не было, поэтому моряки, закрыв глаза на инструкции и паспортные данные машин своих кораблей, закидывали в топки обычные дрова.

Пограничный катер на Чудском озере, 1937 год

Как внимательный читатель может заметить, выше ни слова не сказано о том, какое же вооружение стояло на кораблях и судах Чудской флотилии. Дело в том, что его просто не было! Корабли прибыли в Гдов лишь с небольшим грузом старого стрелкового оружия и боеприпасов времён Первой Мировой войны из арсенала Тарту. Ни пушек, ни пулемётов, ни снарядов на них не было! Для вооружения флотилии и укомплектования её личным составом представитель штаба МОЛиОР батальонный комиссар Александр Тимофеевич Караваев несколько дней носился по Ленинграду и Кронштадту, выбивая матросов, солдат, оружие, боеприпасы и автомобили для доставки имущества в Гдов. В итоге Караваеву удалось совершить чудо: для флотилии выделили две 76-мм пушки системы Лендера с крейсера "Аврора", девять 45-мм флотских универсальных пушек 21-К, небольшое количество боеприпасов, морских и речных мин, обмундирования и провианта. 9 июля на рассвете от станции Лигово на Гдов отправились 35 человек личного состава (командовал ими сверхсрочник с линкора "Марат" главстаршина Ефим Андреевич Зайцев), которым предстояло стать командами кораблей. Автоколонна из 18 гражданских автомашин дважды подвергалась атакам немецкой авиации. Во время налётов троих убило и восьмерых ранило. Погибших похоронили вблизи шоссейной дороги, в густом сосновом лесу. Три грузовые машины были разбиты, две сильно повреждены и до Гдова их тянули на буксире. 250 километров от Лигово до Гдова колонна преодолела за 28 часов, прибыв в базу флотилии 11 июля.
Батальонный комиссар Караваев: "Во второй половине дня на канонерской лодке «Нарва» состоялось совещание. Сюда собрались командиры кораблей, флагманские специалисты, политработники. Речь пошла о распределении вооружения по кораблям и о дальнейших боевых действиях.
Оживление среди присутствовавших вызвало мое сообщение, что среди артустановок есть орудия с Краснознаменного крейсера "Аврора".
- С "Авроры"?
- Да, две трехдюймовки. И расчеты с ними авроровские.
- А то, баковое, из которого по Зимнему стреляли?
- То шестидюймовое. Шестидюймовые пошли на Пулковские высоты. Одно, как я слышал, на бронепоезде "Балтиец" хотят установить.
- Значит, "Аврора" снова послужит народу, — заметил полковой комиссар Моисеев"


Получение флотилией пушек с овеянной славой "Авроры" заметно приподняло боевой дух моряков - не каждому подразделению могут доверить такое символичное оружие!

Военные писатели у подводников. На снимке: сидят — В. В. Вишневский, В. И. Лебедев-Кумач, командир бригады подводных лодок Герой Советского Союза Н.П. Египко; стоят — комиссар бригады П.И. Федосеев, А.С. Соболев, комиссар подлодки С-1 В.В. Посекалин, начальник политотдела бригады А.Т. Караваев. Фотография взята из мемуаров комиссара Караваева "По срочному предписанию" и, по-видимому, является единственным доступным изображением комиссара во время войны

В эти дни южнее Гдова ситуация была уже критическая. Изрядно потрёпанные в боях части 118- й стрелковой дивизии генерал-майора Гловацкого отходили от Пскова к Гдову по прибрежному шоссе. В штабе Чудской флотилии положения на фронте никто толком не знал. Флотилия находилась в подчинении штабу МОЛиОРа, но оперативные задания получала и от штаба северо-западного направления, и от штаба фронта, и от штабов армии. 18 июля флотилия была переподчинена в оперативном отношении штабу 11-го стрелкового корпуса РККА.
Капитан 1-го ранга Николай Авраамов немедленно приступил к распределению команд и установке орудий на корабли. На "Нарву" установили три "сорокапятки" 21-К, один пулемёт винтовочного калибра и погрузили 80 мин. "Эмбаху" и "Плюссе" досталось по две пушки 21-К и по одному пулемёту, плюс на "Эмбах" втиснули 60 мин. Флагманом Чудской флотилии стала канонерка "Исса": на неё поставили обе пушки с "Авроры", "сорокапятку" и один пулемёт. Посыльное судно "Уку" получило последний полуавтомат 21-К, один пулемёт и аж 80 мин. Каким образом они уместились на маленьком стареньком пароходике, неизвестно - скорее всего, в и без того противоречивые данные о флотилии вкралась досадная ошибка.
После формирования команд, установки орудий, получения медикаментов, дров, пайка и махорки начались учения, продолжавшиеся до 17 июля. Батальонный комиссар Караваев потом вспоминал: "За неделю базирования в Гдове курсанты и красноармейцы, назначенные комендорами, сумели научиться стрелять из орудий по береговым и воздушным целям. Тренировки частенько прерывались воздушными налётами, и тогда начинались боевые стрельбы. Огонь по берегу отрабатывали на реальных целях… Моряки и курсанты, не вошедшие в состав экипажей кораблей и катеров, были сведены в сухопутный отряд. Получилось что-то вроде батальона морской пехоты".

Следует отметить, что моряки флотилии свой первый бой с врагом приняли не на воде, а на суше. 14 июля рота моряков заняла оборону у деревни Мазиха в тридцати километрах южнее Гдова. Моряки окапывались в одиночестве, командир роты младший лейтенант Е.Д. Поздеев не знал, где находятся другие соединения, и связи с ними не установил. Кроме того, будучи морским офицером и не владея тактикой пехотного боя, Поздеев неграмотно выбрал позицию - он занял оборону слишком близко к деревне, изобиловавшей ориентирами, чем облегчил работу немецким миномётчикам. Утром 15 июля, с восходом солнца, немцы открыли интенсивный минометный огонь по позициям роты. По цепи начали поступать сообщения о гибели курсантов. Подавить минометный огонь врага курсанты не могли. Воспользоваться артиллерией 118-й пехотной дивизии, из-за отсутствия связи было невозможно. Ситуация становилась критической, нужно было менять позицию. Примерно около полудня прибыл посыльный от командующего флотилией Авраамова с приказом об отходе роты в порт Гдова. При отходе от деревни Мазиха комроты Поздеев не смог обеспечить доведение приказа об отходе до всех оставшихся в боевом строю. 32 курсанта остались на позиции, из них часть погибли от минометного огня противника, остальные продолжали вести бой, и отступили к д. Вязка. Погибших героев похоронили жители Мазихи, но самого места захоронения обнаружить до сих пор не удалось.
К вечеру 15 июля оставшиеся в живых 35 курсантов прибыли в Гдов.

17 и 18 июля канонерки и пароходы эвакуировали из Гдова и его окрестностей части разбитой 118-й стрелковой дивизии. Заслоны красноармейцев на дороге к городу были смяты. Красноармеец из 527-го стрелкового полка А.В. Трубецкой вспоминал: "быстро идем на Гдов. На дороге следы недавней бомбежки: трупы лошадей, сваленные на обочину, разбитые повозки, свежие холмики - могилы убитых. Вечереет. Вдали купы деревьев и дома Гдова. Ночью вошли в город. В центре города у ограды старинной церкви под огромными раскидистыми деревьями дивизионное начальство. Оно подбадривает подходящих солдат, но чувствуется, что начальство озадачено и даже, пожалуй, напугано и растеряно. А солдаты идут голодные, усталые и какие-то уже безразличные..."

Немецкие артиллеристы проезжают мимо разбитой советской 76,2-мм пушки 3-К в окрестностях Гдова на трофейном британском автомобиле Bedford MWD, буксирующем пушку PaK-35-36

В итоге в порту Гдова скапливались разрозненные подразделения 118-й стрелковой дивизии. Сюда же переместился её командир, Николай Михайлович Гловацкий, который на тот момент уже утратил инициативу и был явно сломлен отступлением и неудачными боями.

Генерал-майор Николай Михайлович Гловацкий

А.Т. Караваев: "На пристани я увидел капитана 1-го ранга Авраамова и полкового комиссара Моисеева в окружении группы армейских командиров и политработников.
- Тылы дивизии мы переправили. Но как же я начну эвакуацию основных сил? - с горячностью говорил Авраамов, обращаясь к пожилому командиру с генеральскими звездами в петлицах. - У меня же нет приказа ни из штаба Морской обороны, ни от командования армии.
- А я для вас что, безответственное лицо? - в свою очередь спрашивал генерал.
- Почему же безответственное, но порядок есть порядок. Мы же с вами военные люди, а в военное время нужно быть особенно пунктуальными.
Генерал помолчал. Выглядел он очень больным, измученным; несмотря на мягкий июльский вечер, был тепло одет, шея повязана шерстяным платком. Генерал то и дело кутался в шинель, видимо его знобило.
- А все-таки давайте, товарищ Гловацкий, запросим командование насчет переброски дивизии по озеру, - вновь обратился к генералу капитан 1 ранга Авраамов. - Правда, у меня с морским штабом связи нет, но найдем какой-нибудь выход...
- Пока мы запросим начальство, - усталым голосом ответил генерал, - противник уже будет здесь, в гавани. И нам грозит гибель. Хуже того - плен"


В это время немцы стали обстреливать порт, бойцам пришлось отойти к болотистому берегу озера, откуда на катерах, шлюпках, а то и вплавь они добирались до кораблей. Всё ещё остававшийся в порту комиссар Караваев, слишком долго ждавший возвращения из города врача флотилии Томилина, чуть не попал в плен: уходя по Гдовке, его бронекатер в темноте выскочил на мель, и комиссар вместе со следователем прокуратуры Нейштодом и офицером связи Долговым выпрыгнули за борт. Эти храбрецы под ливнем пуль врага буквально вытолкали бронекатер на глубокую воду, причём капитан Долгов был ранен.

Главный врач флотилии И.Н. Томилин, послевоенное фото

Таким образом, город Гдов служил базой Чудской военной флотилии всего 10 дней и был взят немцами.

19 июля корабли Чудской военной флотилии перебазировались к посёлку Муствеэ на северо-западном, эстонском берегу Чудского озера – то есть почти в тылу немецких войск. Из-за мелководья корабли не смогли подойти к берегу и бросили якорь на "внешнем рейде", к причалам Муствеэ подошли только катера и баржи, с которых сгрузили часть имущества, остатки 118-й стрелковой дивизии и раненых. После короткого совета штаба флотилии было принято решение продолжать сражаться с врагом.

Причал посёлка Муствеэ в наши дни

В тот же день "Эмбах" и "Исса" по приказанию штаба 11- го стрелкового корпуса вели разведку у деревни Васкнарвы, только что занятой врагом. 20 июля "Нарва", "Эмбах" и "Исса" обстреливали прибрежное шоссе южнее Гдова, у деревни Спицино, где "наблюдалось оживлённое движение автотранспорта противника". В связи с тем, что железную дорогу Псков - Гдов немцам восстановить не удалось, они вынуждены были подвозить снаряжение и боеприпасы по шоссе, которое на протяжении полутора километров шло вдоль самого берега Чудского озера. Командиры кораблей под руководством капитана 1-го ранга Аврамова рассчитали тактическое маневрирование точно. Когда по шоссе двигалась большая колонна автомашин с солдатами, а за ней потянулись тыловые обозы, канлодки, незаметные в тумане, открыли огонь из шести орудий. Естественно, немцы не ожидали нападения, тем более артиллерийского. Урон автоколонне был нанесён ощутимый, но точно оценить результаты огня было невозможно.
21 июля трем кораблям пришлось идти к острову Пири-Саари, расположенному в южной части озера. Остров к тому времени уже был занят немцами, но на нем находилась группа, организованная из эстонских и русских комсомольцев для борьбы с националистами-кайтселийтами. Теперь она переходила на партизанское положение и нуждалась в оружии и боеприпасах. Дело осложнялось тем, что вслед за выгрузкой оружия предстояло принять на борт кораблей семьи партизан, но и с этой задачей моряки справились успешно. Другие катера и суда Чудской флотилии во главе со главстаршиной И.А. Гарбузом в эти дни вели разведку, вывозили группы красноармейцев, оказавшихся после разгрома их частей в тылу врага, доставляли партизанам оружие. Каждая операция моряков выполнялась с воодушевлением – комиссар Караваев писал, что "ценилась каждая возможность задержать наступление противника хотя бы до того момента, пока к Луге и Кингисеппу будут выдвинуты наши войска, а на ближних подступах к Ленинграду не возведут оборонительные рубежи".

Главстаршина И.А. Гарбуз

Чудская военная флотилия с 20-х чисел июля 1941 года осталась одна в тылу врага. Однако это не поколебало решимости личного состава. Практически каждый день они выходили на своих старых кораблях на позиции и обстреливали дороги, пристани, пляжи. Эти налёты не остались без внимания врага. Участившиеся сообщения о странных, уродливых кораблях, мешающих своей стрельбой движению транспорта и купанию солдат, заставили командование немецких войск отреагировать. Поскольку Вермахт не собирался создавать на Чудском озере свою флотилию, разделаться с русскими поручили авиации.
Утром 22 июля над рейдом гавани Муствеэ пролетел самолёт-разведчик, затем появились самолеты противника. В тот день три группы бомбардировщиков атаковали флотилию. После полудня шесть самолётов Bf-110 сбросили бомбы на корабли и с бреющего полёта обстреляли флотилию из крупнокалиберных пулемётов. Моряки Чудской флотилии открыли ответный огонь. Сигнальщики били по самолётам из винтовок. Раненые не оставляли своих постов. "Нарва" и "Исса" получили много пробоин и остались без комендоров, причём на "Иссе" после двух суток бомбёжки из сорока восьми человек экипажа в строю осталось всего семь. "Эмбах" потерял всех офицеров. Почти на всех канлодках вышли из строя рулевое управление, радиосвязь, силовые установки. Зенитный огонь кораблей был слабым, боезапасы подходили к концу.
После налётов капитан 1-го ранга Николай Авраамов приказал оставшимся кораблям рассредоточиться в устьях речек, камышах и заводях. Корабли и суда замаскировали ветками и рыболовными сетями, что не очень спасало от авиации. 23 июля было потоплено посыльное судно "Уку" и штабной корабль "Нарва". Потери этих боевых единиц заставили штаб флотилии принять решение о её расформировании. В конце июля в Муствеэ были затоплены старые озёрные пароходы, баржи и почти все катера. Канлодки "Исса", "Эмба", изуродованная налётами плавбаза "Плюсса" на буксире, баржа с бензином и несколько катеров ушли на 20 км к северо-западу от посёлка Муствеэ к устью реки Раннапунгерья. Здесь 1 августа их вновь нашли немецкие самолёты. Многострадальная старая "Плюсса" получила большое количество пробоин и села на грунт. В тот же день оставшиеся на плаву корабли были затоплены экипажами. С них сняли пушки и передали отступавшим частям советской 8-й армии. Оставленная экипажем "Исса" течением реки была вынесена в озеро и 6 августа была обнаружена немцами на мели.

Между тем, несмотря на безвыходное положение на Чудском озере, моряки флотилии продолжли сражаться. Младший лейтенант Поздеев, желая, видимо, искупить вину за неграмотное командование в бою у Мазихи, 31 июля со сводным отрядом напал на оставленную ранее деревню Муствеэ. В ходе завязавшегося жаркого боя немцы потеряли около двухсот человек, а Поздеев вернулся в расположение с трофеями. Атака младшему лейтенанту удалась в разы лучше, нежели оборона.
Однако командование МОЛиОРа внезапно решило, что вымпелы Чудской военной флотилии затоплены преждевременно! Морякам, собиравшимся уходить к Нарве, пришлось экстренно своими силами поднимать "Эмбах" и несколько катеров. На них вновь поставили оставшиеся пушки. Ночью 12 августа этот отряд "летучих голландцев" пересёк озеро и высадил южнее Гдова 60 разведчиков. Они должны были установить связь с окружёнными частями и найти немецкие аэродромы. При отходе кораблей от берега на них напоролись немецкие дозорные катера. В суматошном ночном бою обе стороны, по донесениям, взаимно утопили друг друга. На следующее утро корабли были вновь затоплены экипажами. Корабельное имущество, в том числе и 76-мм пушки с "Авроры" закопали в прибрежных дюнах. Оставшиеся моряки через неделю скитаний по тылам врага пробились в Ленинград. Их оставалось 189 человек...

Выход моряков Чудской флотилии к своим был неожиданным. Связи с ними не было много дней, озеро уже оказалось в тылу врага. Сын каперанга Авраамова Георгий, будущий контр-адмирал ВМФ СССР, вспоминал: "... тогда не получили от отца ни одного письма. Было известно, что фашисты окружили озеро. И в семье сочли отца погибшим. Сколько же было радости, когда в начале сентября он вдруг появился в Ленинграде на трофейной немецкой машине вместе с оставшимися в живых моряками своей флотилии! Более того, он был одним из тех, кто помог вывести из окружения через линию фронта части 118-й гвардейской мотострелковой дивизии".

Однако история кораблей Чудской флотилии на этом не закончилась. В сентябре 1941 года немцы подняли канонерки "Исса" и "Нарва", а также неубиваемую плавбазу "Плюсса". Они были отремонтированы и введены в состав 4-1 немецкой флотилии под именами "Vanemuine", "Heimatland" и "Ilmatar" соответственно. В октябре немцы нашли "Эмбах" и тоже ввели его в строй под именем "Baltenland". В 1944 году этим изрядно побитым жизнью кораблям вновь пришлось почувствовать на себе войну. Блокада Ленинграда была прорвана и советские войска стремились как можно дальше отбросить врага от обессиленного, но несдавшегося города.
Советская авиация в районе Чудского озера господствовала в воздухе и наносила массированные удары по отступавшим немцам, как бы мстя за безнадёжное лето 1941-го года, когда под ударами люфтваффе отступала Красная Армия. Оставшиеся к этому моменту в строю корабли 4-й флотилии были уничтожены нашими авиаторами, в том числе и старые корабли Чудской флотилии. После войны этих трижды утопленников вновь подняли. Три бывшие канонерки тут же отправили на слом, а упрямо не желавшую умирать "Ilmatar" вновь переименовали в "Плюссу", передали Чудскому пароходству и превратили в несамоходную баржу. Она прослужила на озере до 1950 года, когда тоже была сдана на слом.

Жив оказался и посыльный пароход "Уку". К лету 1946 г. он был поднят, отремонтирован и использовался в качестве пассажирского парохода. В 1982 г. старый корабль потерял герметичность корпуса и затонул на мелководье. В 1990-х гг. находился на берегу в порту Тарту, а в конце 1990-х гг. затоплен в устье р. Эмайыги, где, по-видимому, остается и до сих пор. "Уку" - последний относительно сохранившийся корабль Чудской военной флотилии, возможный памятник героизму её моряков.

"Уку" (переименованный в "Турист") в 1990-х годах

Что касается капитана 1 ранга Николая Авраамова, то после чудесного возвращения в Ленинград он почти немедленно получил новое назначение. С сентября 1941 года до середины 1942 года капитан 1-го ранга Авраамов - уполномоченный Военного совета Ленинградского фронта по выполнению операций снабжения водным путем Ленинграда и Ленинградского фронта, затем – замкомандующего Ладожской военной флотилией. С января 1942 года Авраамов командует Осиновецкой военно-морской базой на Ладоге. Задачами Осиновецкой военно-морской базы являлись оборона сухопутного участка базы на западном берегу озера, обеспечение базирования и ремонта кораблей, продолжение портового и гидротехнического строительства по генеральному плану развития порта Осиновец, обеспечение зимних перевозок по ледовой трассе через Ладожское озеро.

Николай Авраамов, послевоенное фото

Базой Николай Авраамов командовал до мая 1942 года, затем он был назначен начальником курсов ускоренной подготовки младших лейтенантов КБФ в Ленинграде. С января 1943 года по июнь 1944 года капитан 1-го ранга Николай Юрьевич Аврамов был Начальником Школы юнг, где пользовался всеобщим уважением и любовью. Широко известным имя капитана 1 ранга Авраамова сделал его ученик, юнга Северного флота Валентин Пикуль, будущий известный писатель-беллетрист. В автобиографической повести "Мальчики с бантиками" он писал, что "Авраамов привил нам любовь к воде. Он сделал так, что море для нас из затаенной опасности превращалось в дружескую стихию, а вода - в колыбель нашу. "Море не прощает ошибок" - это была его любимая поговорка, и мы её запомнили на всю жизнь. Он заставлял нас глубоко и серьёзно овладевать морской специальностью, приучал быть готовыми к самым неожиданным и опасным для жизни ситуациям на море, уметь пользоваться спасательными средствами и всегда проявлять находчивость".

С 1944 по 1949 год Николай Юрьевич Авраамов был начальником Ленинградского Военно-Морского Подготовительного училища. 3 апреля 1949 года капитан 1-го ранга Авраамов Николай Юрьевич скончался и был похоронен на Серафимовском кладбище в Ленинграде. Его учебники по шлюпочному делу до сих пор изучаются в военно-морских высших учебных заведениях
Tags: Великая Отечественная война, Гдов, Псков, авиация, армия, артиллерия, история, корабль, оружие, память, техника, флот, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments